Jeanloup Sieff

Галереи фотографий 60-70-х годов: мода и реклама, портреты, ню, балет, пейзажи.
Биография, интервью.

мода и реклама (121)

View Gallery

балет, пейзажи, жанр, прочие (34)

View Gallery

Jeanloup Sieff (30 ноября, 1933 — 20 сентября, 2000) — признанный мастер в искусстве фотографии, в частности, фэшн-фотографии, известный своей привязанностью к некоторой фривольности в своих работах. Его статус ставит его в один ряд с лучшими портретистами, арт- и фэшн-фотографами.
Родился в Париже, родом его семья была из Польши. Впервые его интерес к фотографии появился в день его 14-летия, когда в подарок Jeanloup получил пластиковую камеру Photax. Он вспоминал о своих каникулах на зимнем польском курорте Zakopane, как о периоде, когда фотографирование новых знакомых девушек привело к тому, что Sieff влюбился в это искусство. В 1953 г. он посещал Школу Фотографии Vaugirard в Париже, затем в школе Vevey в Швейцарии, а в 1954 г. уже работал как внештатный фотограф.
В 1956 г. Sieff начал работать как фэшн-фотограф, а в 1958 он присоединился к агентству Magnum. Работая на них, он побывал в Италии, Греции, Польше, Турции. Затем на некоторое время переехал в Нью-Йорк, где работал для Esquire, Glamour, Vogue, Harper’s Bazaar, став при этом весьма известным в США. Sieff завоевывал множество наград, стал обладателем Prix Niepce, главного национального приза в области фотографии в 1992 г. и кавалером ордена искусств и литературы (Chevalier des Arts et Lettres)в Париже в 1981 г.
Его моделями были такие известные личности, как Jane Birkin, Yves Montand, Alfred Hitchcock, Yves Saint-Laurent, Рудольф Нуриев и многие другие.
Двумя темами, к которым Sieff неоднократно обращался в своем творчестве, были танцы и ню.
Jeanloup Sieff скончался в возрасте 66-ти лет 20 сентября 2000 года в Париже.
Его дочь, Sonia Sieff, ныне тоже известна как фотограф.

Интервью Ольги Свибловы с Жанлу Сьеффом (1998-ой год)

Работы Жанлу Сьеффа считаются классикой fashion-фото. Россия познакомилась с его творчеством во время весенней “Фотобиеннале-98” в разделе “Мода и стиль в фотографии”. Интервью у Жанлу Сьеффа для журнала L’Officiel взяла директор Московского Дома фотографии Ольга Свиблова — главный организатор этого фотособытия.

Ольга Свиблова — Как вы начали заниматься фотографией?
Жанлу Сьефф — Случайно. В день моего 14-летия мне подарили фотоаппарат. Я стал снимать и даже завел себе фотолабораторию, хотя вовсе не думал, что фотография станет для меня главным делом жизни. Я мечтал о профессии кинорежиссера, но учиться стал на филологическом факультете. В это время я сделал свои первые репортажи, мне это так понравилось, что о кино я и думать забыл. В 20 лет, сдав экзамены, я стал работать фотографом. Правда, позже я снимал рекламные ленты. И еще раз убедился, что в кино нужно работать командой — может, именно это мне и не нравилось? Я люблю радоваться в уединении, потому и стал фотографом. Однажды на лекции где-то в Германии я сказал студентам, что фотография подобна онанизму — в зале воцарилась мертвая тишина. Но ведь это правда, фотография действительно удовольствие в одиночку. И мне нравится работать одному. Впрочем, я понимаю, почему многие предпочитают работать в команде — теплая атмосфера, все друг к другу хорошо относятся, помогают. Но как это ответственно! И еще при этом бывает слишком многолюдно.
О.С. — А как вы попали в мир моды?
Ж.С. — Тоже случайно. Я был независимым репортером и предлагал в журналы статьи и фотографии на темы, которые мне были интересны. Но за год, обходя редакцию за редакцией, я не смог продать ни одного репортажа. Однажды мне позвонили из журнала Еllе — нужно было заменить заболевшего фотографа. Это сначала была чисто репортерская работа. Затем случилось так, что один из их фотографов моды уехал в Америку, меня попросили его заменить — так я и стал снимать fashion. Потом опять вернулся к репортерству и полтора года работал в агентстве Magnum.
О.С. — Но из Magnum вы тоже ушли?
Ж.С. — Да, чтобы снова обрести уединение. Я оставил агентство, но приобрел там массу друзей. Картье-Брессон, Марк Рибу, Эллиот Эрвин — мне было хорошо с ними, но я по-прежнему не хотел от кого-нибудь зависеть. Работал для многих газет, уехал в Америку, жил в Нью-Йорке, где работал для Harper’s Bazaar. До сих пор жалею, что не застал в Bazaar величайшего художественного директора Алексиса Бродовича, -к тому времени он уже ушел из журнала. Но познакомиться с ним успел — мы с Аведоном навестили Бродовича в больнице, он был тогда уже тяжело болен. Он подарил мне свою книжку о балете. Приехать бы мне на три года раньше, я мог бы поработать с Бродовичем. Но не довелось. Шесть лет я пробыл в Нью-Йорке, а потом вернулся в Париж.
О.С. — Для этого были какие-то серьезные причины?
Ж.С. — Все стало усложняться. Я был связан с Bazaar, другие рекламные агентства предлагали мне сотрудничать, а у меня не было для этого времени. Я знал, как работают многие фотографы (Аведон, Хиро, с которыми я был дружен), — огромная студия, человек четырнадцать помощников и ассистентов, лаборатория, стилисты. И ходить на эту работу нужно было по утрам. А это было не по мне. Я шлялся со своей маленькой “Лейкой” где хотел, у меня была свобода. В общем, я вернулся в Париж. Теперь я свободен в своем выборе: хочу -занимаюсь модой или рекламой, хочу -делаю альбомы или выставки, хочу — путешествую…
О.С. — Многие, покидая Новый Свет, рассказывают, что в Америке европейцу приходится нелегко. Может, в этом и кроется причина вашего отъезда?
Ж.С. — В Америке есть вещи как очень приятные, так и совершенно несносные. Среди приятных — отношения между людьми. То есть, нет ничего невозможного, все открыто, при встрече тебе сразу же говорят: “Да!” или “Пошел ты!”. В Европе по полгода приходится дозваниваться до кого-нибудь, чтобы назначить встречу, — люди принимают себя слишком всерьез. За океаном — все доступны, общаются напрямую , и быстро. Это хорошо, это экономит время. Еще в Америке мне нравятся пейзажи. Нью-Йорк? Это замечательный город — бодрящий. Но и утомляющий. Все время жить в Нью-Йорке? Нет, благодарю покорно. К тому же, в Америке мне не хватает соразмерности. А это важно для повседневной жизни. И даже для чувственной. Что уж говорить о сегодняшних американках, каждую из которых сопровождает по паре адвокатов. Один мой нью-йоркский друг рассказывал: “Я подошел на улице к девушке, в руках которой была сигарета, и протянул ей зажигалку, чтобы дать прикурить. Она от меня отскочила и завизжала, стала звать полицейского”. Все настолько сексуально обеспокоенные, что это уже перерастает в драму. В Америке сейчас адвокатов больше, чем простых граждан. Знаете, что 30 лет назад Альберт Эйнштейн сказал о Соединенных Штатах? “Это единственная в мире страна, которая непосредственно из варварства перешла в упадок, минуя стадию цивилизации”. В общем, там много хорошего, но я бы не смог там жить.
 
О.С. — Вы можете определить, что это такое — фотография?
Ж.С. — Это трудно определить внятно. Во-первых, это приятное как в чувственном, так и в интеллектуальном плане занятие. Во-вторых, это просто удовольствие. Кроме того, фотография похожа на многослойный пирог, каждый слой которого обладает определенным вкусом. А еще фотография — тщетная попытка остановить время, остановить поток ощущений и чувств в надежде, что когда-нибудь их удастся испытать вновь (наивно, конечно, ведь то, что однажды пережито, в другой раз так же не переживешь).
О.С. — Получается, смысл вашей жизни — удовольствие?
Ж.С. — Удовольствие и лень. Однако, как всякий лентяй, я работаю по 18 часов в сутки.
О.С. — Считаете ли вы, что фотография что-нибудь изменила в мире?
Ж.С. — На мой взгляд, фотографии нет. Есть фотографы — люди, выражающие себя с помощью специальной техники. И в этом фотография мало отличается от музыки или кино. То, что делает Картье-Брессон, не похоже на то, что делает Ирвинг Пенн или Билл Брандт, хотя они и пользуются одной и той же техникой. Но это — единственное, что их объединяет. Иной раз мне кажется, что извлекающий звуки из скрипки мне гораздо ближе того, кто пытается что-то запечатлеть с помощью объектива.
О.С. — Если уж зашел разговор о технике, не могли бы мы поговорить о техническом усовершенствовании фотографии?
Ж.С. — Эти вопросы не ко мне. В этом смысле я живу в 1970 году. Я снимаю старенькими “Лейкой” и “Никоном”, изредка “Хассельбладом”. Все эти камеры, что называется, “ручники” — не автоматы. И я с ними прекрасно работаю. Не подумайте, что я намеренно самоограничиваюсь старой техникой. Просто это “мое”. Конечно, у меня есть компьютер, но пользуется им моя дочка, а я даже не знаю, как он включается. Мне рассказывали о цифровой фотографии, но я так и не понял, для чего она нужна. Фирма “Никон” подарила мне многопрограммный аппарат с кучей автоматики — он лежит на полке вот уже три года, и мне до сих пор невдомек, на какие кнопки нужно нажимать.
О.С. — И Вам этого достаточно?
Ж.С. — Да, совершенно. Я и старые авторучки предпочитаю новомодным, которые сами решают за вас, что вам писать.
О.С. — Репортажная съемка или работа для журналов моды — насколько трудно сделать между ними выбор?
Ж.С. — У меня не было отдельных периодов — фото для журналов моды, репортажи, портреты… Все делалось параллельно. Обычно я работал одновременно над многими вещами. На мой взгляд, в фотографии нет тем, есть взгляд фотографа на разные вещи. Кстати, когда я снимаю манекенщиц, меня интересует не платье (если, конечно, речь не идет о прекрасных платьях Сен-Лорана), а сама девушка и то окружение, в котором я ее фотографирую. Наверное, поэтому у меня было много проблем с журналами моды.
О.С. — Вы сказали, что вам наиболее интересны взаимоотношения модели и ее окружения. Вы заранее знаете, какого эффекта хотите добиться во время съемок?
Ж.С. — Все происходит абсолютно спонтанно, ведь каждый раз свидание света с моделью мимолетно — как можно знать, какой момент я зафиксирую. К тому же, я никогда не доверял теориям. Но у меня есть друг-теоретик Франк Орва, отличный фотограф, когда-то замечательно снимавший моду. Мы работали вместе в Jardin des modes, а позднее встретились в Нью-Йорке. Так вот, сейчас он проводит много времени за компьютером: сначала снимает в зоопарке обезьяну, позже какой-то пейзаж в Южной Африке, а затем совмещает обезьяну с пейзажем. Он сидит за компьютером дни и ночи, заранее может рассказать, какого результата ждет. Для чего эти умствования? Мне кажется, в нашем деле главное — это уметь чувствовать.
О.С. — Можно полюбопытствовать, что вы чувствуете, когда снимаете моду?
Ж.С. — Скажу вам по секрету — эти съемки давали мне возможность путешествовать. И фотографировать нравившихся мне девушек. На одной из них я женился, потом с другой прожил десять лет. Так что для меня съемки моды — своего рода алиби, чтобы я мог оправдать свое желание снимать красивых девушек в красивых пейзажах. Например, я настаивал на съемках в Шотландии, когда мне хотелось поехать именно туда. Когда редактор требовал от меня обоснований — почему именно в Шотландии и нигде больше, — я отвечал почти честно: “Потому что там красиво”. И ехал снимать виды для себя.
О.С. — Кажется ли вам интересным творчество молодых фотографов?
Ж.С. — Стравинский как-то незадолго до смерти сказал, что молодость — это состояние духа. И он был прав. Когда-то я был дружен с одним молодым фотографом, которому действительно было интересно все. Это был Жак-Анри Лартиг, в свои 94 года он несомненно был молодым фотографом — постоянно рассказывал о своих планах, о том, что он делает… Мне встречались и 25-летние фотографы, которые, на мой взгляд, больше напоминали стариков. Они думают лишь о карьере, обсуждают только свои “приемчики”, мечтают лишь о преуспевании — ни вдохновения, ни любознательности. Так что понятие “молодой фотограф” не имеет ничего общего с годами — это состояние души. Вот, например, Картье-Брессон — молодой фотограф, неважно, что он уже не занимается фотографией, а только рисует. Он был молодым всю свою жизнь. Лартиг умер в 96 лет -и он был молодым. А иные родились стариками и останутся ими навсегда. Удивительно, но хорошие фотографы очень часто доживают до глубокой старости!
О.С. — Над чем вы работаете сейчас?
Ж.С. — Сейчас? Я могу показать список, который набросал сегодня утром. Совсем скоро у меня выставка в Нью-Йорке. Одновременно я работаю еще над тремя-четырьмя выставками и тремя фотоальбомами. Через две недели я должен сдать съемки моды сразу в четыре журнала (американский, немецкий, английский и итальянский). Сегодня я отправил издателю книгу своих афоризмов и каламбуров. Уже думаю над выпуском альбома портретов. В нем я предполагаю собрать уже готовые фотографии, под каждой из них я объясню, чем тот или другой персонаж был мне интересен. Я уже придумал и название для этой книги.
О.С. — Любопытно — вот и Картье-Брессон взял в руки кисть…
Ж.С. — Он начинал как художник, писал маслом и рисовал. Однажды он сказал мне, что году в 1928 или 1930, точно не помню, сжег все свои холсты. Кроме одной работы, которую я видел. Она была великолепна. Но и после этого поступка он продолжал рисовать. Я думаю, что, сделав за свою жизнь столько замечательных вещей в фотографии, он захотел отдохнуть с карандашом в руках. И я его понимаю.
О.С. — Возможно, рисунок для него — это та же фотография?
Ж.С. — Действительно, мне нравятся именно те его рисунки, которые похожи на фотографии.
О.С. — Вы могли бы рассказать о том, чем хотели бы заниматься сегодня?
Ж.С. — Вы хотите, чтобы я сейчас же ответил? Я бы с удовольствием отправился в путешествие на край света и сделал бы альбом об этом путешествии. Но это невозможно, для этого надо иметь в запасе еще целую жизнь. Но помечтать можно. Если бы я жил в средние века, отправился бы в Бретань, добрался бы до мыса Рац и, глядя на горизонт, сказал бы себе: “Земля кончается здесь”. В мире много таких таинственных уголков — мыс Горн, Патагония, Корнуолл, — о которых можно сказать то же. Люди, жившие четыре или пять столетий назад, так и говорили. И добавляли: “А дальше ничего нет”. Мне бы хотелось сделать фотоальбом о таких краях земли.

Последние публикации из раздела МОДА, СТИЛЬ. РЕКЛАМА

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *